Все для рыбалки!
 

Всего полгода не был в родных палестинах, а вот, поди...

Вам нужен полный доступ. Чтобы набирать баллы, скачайте мобильное приложение Карафон и пойте в него, как в микрофон. Раки-воры, раки-мародеры шлепались обратно в речку, в грязь растоптанного берега, но иные так сладко всосались, вгрызлись в добычу, что и на берегу не отпускались от бедных, наполовину, а то и вовсе перепиленных пескарей и цверок. Мне бы еще больше удивиться - рак еще шибчее пескаря привередлив к воде, мрет первым в наших реках с испорченной, мутной водой, но это ж Грузия! Чем дальше вглубь, тем менее понятная земля. Да за такие дела в войну И теперь уже смиренный Шалва, весь растрепанный и грязный, заорал на меня:. Шалва, разбрызгивая грязь, уже бежал от машины с ведром а с пяток не смывшихся обратно разбойников здешних темных вод успел сбросать в посудину. Проволоку тут же затеребило, затаскало. Братья перестали удить, наблюдали за мной, испуганно переглядывались: Собрав остатки своего мужества и терпения, я дождался, чтобы проволоку не просто потеребило, чтоб задергало, вихрем выметнул на берег трех присосавшихся к рыбине раков, да еще с пяток их на ходу отвалились и шлепнулись назад в речку, Братья и говорить не стали, что я умный.

мы здесь ловили пескарей и

Это было понятно без слов. Отар, сбросав в ведро раков, совсем уж робко обратился ко мне, как к повелителю и владыке:. И я привязал им по недоеденному пескарю к проволоке, и они начали притравлять, заманивать и выбрасывать на берег раков, мстительно крича какие-то слова, которые и без переводчика я понимал совершенно ясно: Ты думал, это тебе так даром и пройдет?! Тепер мы тебя кушат будем! Братья - южный народ, горячекровный. Забыли про удочки, про дождь, все более густеющий, про жен, про детей, про дядю Васю - про все на свете. Тогда все восемьдесят пять тысяч болельщиков это только по билетам! А поди узнай у грузин, сколько еще там и родных, и близких - без билетов! Вот с чем я могу сравнить ликование и восторг братьев-добытчиков, которых лишь надвинувшаяся темнота и дождь, перешедший в ливень, смогли согнать с речки. До слез, правда, дело не дошло, но намучились мы вдосталь, почти на руках вытаскивая машину из глубокой поймы по глинистому, скользкому косогору ввысь, и, когда подъехали к дому на окраине Тквибули, нас встретил с криком и плачем старый человек, у которого оказалась снесена половина лица - это и был дядя Вася. Он так нас заждался, так боялся, что эти сумасшедшие кутаисские автогонщики врежутся в нас, что у него случился сердечный приступ, он упал на угол старинного сундука, зачем-то выставленного на веранду. Дядя Вася всю жизнь проработал под землей Тквибули шахтером, и у него плохое сердце от тяжелой работы, сердце, надорванное еще в войну, когда стране был так необходим уголь. Наборщиком же, который печатал первую книжку Отара, в Цхалтубо, работает совсем другой дядя, не Вася, а Реваз, по фамилии Микоберидзе. Ах, как это замечательно, когда в жизни встречаются такие добросердечные дома и люди, как дядя Вася. Как чудесно быть гостем, значит, и другом, пусть мимолетным, недолгим, у людей, умеющих без задней мысли жить, говорить, радоваться простым земным радостям, ну хотя бы встречному человеку, новому ли светлому дню, улыбке ребенка, говору ручья, доброму небу над головой. Застолье было невелико, скромно, однако так радушно, что мы засиделись за столом до позднего, почти предутреннего часа, не чувствуя усталости, скованности, и мне казалось, что я и без перевода слышу и понимаю все, что говорят и поют эти люди другого языка и нации, приветившие и обогревшие путника едой, вином и душевным теплом, казалось, что я другой Грузии и других грузин не встречал, не слышал и в глаза не видел.

Главным заводилой за столом был Георгий, тот самый, что служил с Шалвой на Урале и был зятем дяди Васи, но в родстве с моими друзьями не состоял, однако и того, что служили люди вместе, хватило им для привязанности друг к другу. Георгий тоже работал под тквибульской землей в шахте, добывал уголь стране. Жена его преподавала русский язык в школе и не только ловко меняла посуду, наливала в рюмки вино, но и переводила мне разговоры и песни, когда забывал это делать Отар, увлекшись беседой, куревом и вином. Дядя Вася за столом сидел мало. Он себя плохо чувствовал. Он лежал на веранде, все на том же сундуке, об который своротил свое лицо, но, превозмогая себя, нет-нет да и поднимался, ковылял в дом, смотрел на стол - все ли в порядке, говорил что-то руководящее женщинам.

  • Лодки пвх хольстер
  • В каком месяце ловят щуку
  • Барановичи магазин плетенка
  • Рыбалка на краппи
  • Те, снисходительно улыбаясь, уверяли его, что ни о чем не надо заботиться, они все понимают, зорко за всем следят, храня учтивость и скромность, никому не мешают и будет так, как всегда было у женщин их рода; он, дядя Вася, знает же, что по гостеприимству, умению бдить и потчевать гостей никакие женщины тквибульской округи с ними сравниться не могут. Дядя Вася немного успокаивался, просил налить ему бокал вина, подняв его над головой, старался говорить патетические тосты, но дыхание его рвалось, он хватался да сердце, глазами, в которых стояли благодарные слезы, смотрел на нас:. У меня пятнадцать лет не было гостей! Пойте, чтоб все соседи слышали, что и у Василия, у бэдного пэнсионера Василия, тоже могут быть гости!. Было много раз пито за здоровье хозяина - дяди Васи, который - рассказывала нам тихим голосом дочь - в войну часто отдавал шахтерский паек эвакуированным детям; своя семья, случалось, ложилась спать голодной. Вот тогда часто, очень часто бывали у них гости, ели, пили, спали, и однажды затесался к ним дезертир, неделю жил, всех объел, потом его арестовали, дядю Васю тоже. Но все люди Тквибули знали доброе, слабое сердце дяди Васи, суд пощадил его, вернул обратно в шахту, только премиальных денег и пайка премиального его лишили да послали из забоя на опасные отвальные работы с проходчиками. Но дядя Вася и там не пропал, вышел в стахановцы, угодил на городскую Доску почета. Она, та доска, до сих пор висит возле шахтоуправления, может, забыли снять с нее карточку старого шахтера, может, рука не поднимается это сделать, может, фанеры нет новую Доску почета сделать? Но как бы там ни было, такого работника, такого отца, такого хозяина дома нет больше на всем белом свете! В Грузии всякие чудеса возможны. О-о-ой, рябына кудр-ря-авая, сэрцу па-адскажи, кто из них ми-ы-лэ-э-эй! На другое утро, когда солнце стояло уже почти над головой, но в грязной долине, скрывая хламье и грязь, все еще плавало сизо-серое облако - туман не туман, скорее, нефтяные испарения, местами прорванные скелетами деревьев, что, наподобие музейных ископаемых, упорно брели из долины в горы, вдаль, в недвижный морок, в немоту времен, мы с трудом поднялись и разломались. За круглым столом, в центре которого во время ночного пира стояла чугунная сковорода с жареными пескарями и красовалась фарфоровая суповница с наваленными в нее красными раками, обреченно выбросившими за борт посудины недвижные клешни, с вареными тыквами цвета червленого золота; за столом, белеющим сырыми, с непременной курицей отнюдь не колхозного выгула и осанки, заваленном зеленью и фруктами, за столом, на котором все время появлялось что-то острое и горячее, то лобио, то сациви, то еще какое-нибудь раздробленное мясо или птица с такими жгучими приправами, с таким перцем, что они сворачивали на бок слабые славянские челюсти.

    Откуда-то, скорее всего от братьев, женщины узнали, что я не могу есть слишком острое, мне подавали и лобио, и горячее, приготовленное в щадящем режиме, - за тем же, но уже прибранным утренним столом, покрытым свежей скатертью, мы попили чаю, кто мог - вина или компота, поели фруктов. В микроволновке я выдержал блюдо десять минут. Vibrato — как хочешь, так и лови! Ловля окуня на дедушкину удочку и зловещая трещина.

    мы здесь ловили пескарей и

    Адреналиновое вываживание форели на тонкую леску! Найти Трек или исполнитель. Электронная почта или логин. Тьма уклеек окружила пароход, словно домогаясь собственной гибели. А команда меж тем не зевала. Рыбу ловили с легкими грузилами, поплавками из гусиных перьев, отпуская приманку сантиметров на тридцать от поверхности воды. Ловили сразу на два, а то и на три крючка. Одни уклейки хватали тесто, другие тыкались носами в поплавки.

    мы здесь ловили пескарей и

    Это была рыбья вакханалия. Добычей быстро заполнялась разнообразная посуда: И только хриплый рев пароходного гудка напомнил участникам ловли и многочисленным зрителям, что необычайный сеанс закончен. Пассажиры метро и МЦК услышат новогоднюю речь президента 31 декабря. В ЮАР родился котенок с двумя мордочками. В ЦБ объяснили, почему россияне ощущают высокую инфляцию. В Венесуэле произошёл сбой в поставках топлива. Совладелец Промсвязьбанка Ананьев мог покинуть Россию. В США умер астронавт, впервые вышедший в открытый космос без страховки. В Японии запустили ракету-носитель с двумя спутниками на борту.

    Нашествие пескарей

    Так я там в своё время, по беспределу, два года лес-то валил и про энтих поболее тебя знаю. Ох, дед, опять дурака включил, опять провёл. За три календарных года довелось мне такое, что и не вышепчешь. Все ушли, все кто был, кем дорожил, может пуще жизни. Всего тысяча дней, а закопал я за это время четырёх братьев, отца и самого лучшего друга, табор ушёл в небо! Дед, - это последнее, что осталось у меня от той жизни. Конечно же я не один, конечно есть у меня и жена любимая и дети и внуки, да и бабьим вниманием отнюдь не обделён, но… Дед, дедушка, дедуля, живи гад старый тыщу лет, я ж не переживу твоего ухода. На мелководье у берега, около растительности, из стайки в три десятка рыб почти всегда можно выбрать два-три экземпляра доблестного размера. Устойчивое мнение, о том, что крупный пескарь попадается только в реках, оказалось неправильным.

    мы здесь ловили пескарей и

    Достоверно известны случаи поимки главное, не единичных экземпляров пескарей длиной до 30 см в проточных и ключевых озёрах. Что затрагивает многочисленности пескаря, то не так далеко от Москвы есть озёра, причём не отличающиеся рекордными глубинами и богатой кислородом водой, в которых пескаря намного больше, чем в любой подмосковной реке или речке. В озере отыскать стоянки пескаря труднее, чем в реке, но не только потому, что они размещаются более локально. Усложняет поиск и то, что в озёрах клёв менее стабильный и происходит в какие-то отдельные промежутки времени. Крупного пескаря в озере можно найти не на песчаных или каменистых твёрдых грунтах, а в местах с выраженным пусть и тонким слоем ила. Вероятно, здесь пескарь находит мотыля или ручейника.

    мы здесь ловили пескарей и

    Так немилое, лишнее дитя прикидывала в старину по глухим российским местам подушкой и задушивала — из-за нужды, из-за блуда или боязни позора — родившая его мать. Наверху, на утесах под видом окультуривания леса, обрубили, оголили камень, издырявили бурами все вокруг, отыскивая дешевую быстродоступную нефть или другие необходимые в хозяйстве металлы, минералы, руды. Уж и не поймешь, не разберешь, кто, чего, и зачем ищет, рыская по Сибири. Но все при этом бурят, рубят, жгут, рвут, уродуют бульдозерами, пластают ножами скреперов и многорядных плугов кожу земли, крошат в щепу лес, делая на месте тайги пустоши, полыхающие пожарами даже весенней и осенней порою, бесстыдно заголяют пестренький летом, а зимой белый подол тундры; используют горные речки вместо лесовозных дорог и, разгромив, растерзав их, бросают в хламе, в побоях, в синяках, в ссадинах, будто арестантской бандой изнасилованную девушку, тут же поседевшую, превратившуюся в оглохшую, некрасивую, дряхлую старуху, всеми с презрением оставленную, никому не нужную, забытую. В селение Гвиштиби, под Цхалтубо, мы приехали на рассвете и проспали до обеда в просторном и прохладном доме, погруженном в тишину, хотя было в нем четверо детей, да еще мать Отара, жена, брат и сам Отар. Принадлежа к безмолвной расе, мать, жена и девочка Манана во время завтрака за стол не садились, как заспинные холуи, они тенями скользили вокруг стола, незаметно меняли тарелки, подтирали стол, наливали вино. Я сказал Отару, что он все-таки писатель, в Москве учился, что не все кавказские обычаи, наверное, так уж и хороши, как ему кажется, особенно это заметно сейчас, на исходе разнузданного двадцатого века. Мы побывали в гостях у очень приветливого, начитанного и серьезного человека — сельского учителя Отара, бывшего уже на пенсии и жившего в соседнем селе. Там я, чтобы поддержать вселюдную молву о стойкости и кондовости сибирского характера, выпил из серебряного рога такую дозу домашнего вина, что два дня лежал в верхней комнате дома, слушая радио, музыку, читал книги и по причине пагубной привычки своего народа не попал на стоянку динозавров, которую охранял дивный человек и ученый по фамилии Чебукиани; не попал также к родственникам Отара, не ходил по многочисленным его друзьям и накопил силы к святому и древнему месту — в монастырь Гелати, затем в Ткибули, к дяде Васе, который завалил Отара телеграммами, осаждал звонками, угрожая, что если он, Отар, и на этот раз не побывает с русским почтенным гостем у него, у дяди Васи, тогда все, тогда неизвестно, что будет, может, он, дядя Вася, и помрет от горя и обиды. Дядя Вася приходился как бы родней Отару или старым другом. Дочь дяди Васи была замужем за Георгием, который вместе с Шалвой служил в армии на Урале, сам дядя Вася работал когда-то в типографии наборщиком, где печаталась первая книжка Отара; может, жена Отара была его племянницей, одно ли из дитяток Отара было крестником дяди Васи, или что-то их связывало и роднило — я совсем запутался.

    Чтобы разобраться в грузинских друзьях и родичах, надо самому побыть грузином, иначе надсадишься, заблудишься в этой кавказской тайге. Иди уж без сопротивления, куда велят, езжай, куда везут, делай, что скажут, ешь и пей чего подают. Мы ехали долго, по уже богатой, даже чуть надменной земле, где реже попадались путники с тяжелыми мотыгами, в выгоревшей до пепельной серости черной одежде, реже видели согбенные женские спины на чайных плантациях, дремлющих на ходу, облезлых от работы осликов, запряженных в повозку с непомерно огромными, почти мельничными колесами, меж которых дремал, опустив седые усы и концы матерчатой повязки на голове, давно не бритый генацвале, пробуждающийся, однако, на мгновение для того, чтобы приветствовать встречных путников, как ни в чем не бывало звонко крикнуть: Не бродили по здешним полям, не стояли недвижно средь убранных пашен костлявые быки, коровы, всеми брошенные клячи, бывшие когда-то конями, может, и жеребцами джигитов, да уже не помнили ни они, ни джигиты об этом, но, глядя в синеющие на горизонте перевалы, может, и далее их, что-то силились вспомнить из своей судьбы покорные, сами себя забывшие животные. Все чаще и чаще встречь нам с ошарашивающим ахом пролетали машины, волоча за собою хвосты дыма и пыли. Ближе к Кутаиси, в пыли, поднятой до неба, зашевелился сплошной поток машин. Среди многих остроумных и ядовитых анекдотов, услышанных в Грузии, где главными и самыми ловкими персонажами выступали гурийцы, густо населяющие грузинскую землю, как бы после вселенской катастрофы окутанную пылью, более других мне запомнился такой вот: Глядя на поток машин, на этот обезьяний парад пресыщенного богатствами младого поколения гурийского племени, я тоже возопил:. Кутаиси — город такой богатый и такой роскошный, а мы, русские гости, такие бедные и неловкие, что друг другу не подходим. Отар величественно кивнул головой, и мы миновали Кутаиси, и правильно сделали, потому что сэкономили время для священного места — Гелати, попав туда с неиспорченным настроением, с неутомленным глазом и недооскорбленной душой.

    Рассказ о ловле пескарей

    Мы долго поднимались в горы — сперва на машине, затем пешком по каменистой тропе, выбитой человеческими ногами. На тропе от ног получился желоб, и камень был перетерт в порошок: Однако в тот день в полуденный час на горе возле монастыря оказалось малолюдно. Служка, седой, блеклый, с выветренным телом, одетый словно бы не в одежды, а в тоже изветренное, птичье перо, поклонился нам, что-то спросил у Отара и отошел на почтительное расстояние. Ничего нам растолковывать и показывать не надо, догадался он, или ему сказал об этом Отар, как скоро выяснилось, превосходно знающий историю Гелати. Ничего не тревожило слепящим зноем окутанную горную вершину с выгоревшей травкой, обнажившей колючки, потрескавшийся камешник, скорлупки от белеющих древних строений из ракушечника. Ослепшее от времени, молчаливое городище с полуобвалившимися каменными стенами рассыпалось по горе и срасталось с горами, с естеством их. Вокруг городища и оно само — все-все почти истлело, обратилось белым и серым прахом, и только храм, как бы отстраненный от времени и суеты мирской, стоял невредимый среди горы, отчужденно и молчаливо внимая слышным лишь ему молениям земным и звуку горних, глазу недоступных пространств. Высокие слова, употребляемые Отаром здесь, не резали слух, ничто здесь не резало слух, не оскорбляло глаз и сердце, и все звуки и слова, произносимые вполголоса и даже шепотом, были чисты и внятны. Старые стены и развалины академии курились сизой, дымчатой растительностью, несмело наползающей на склоны гор по расщелинам и поймам иссохших ручьев.


    Купить Наутилус Помпилиус «Прогулки по воде». ТЕКСТ ПЕСНИ

    [73 Mb] (cкачиваний: 3659)
    • Опубликовано: 09.05.2017
    • Текущая версия: 7.320

    Похожие:


     
     
    НазадВперед
    Опрос

    Вы вступили в нашу группу ВКонтакте?

     
     
     
     
    если не ловит второй мультиплекс лодочные моторы б у в санкт-петербурге и области
    © 2013-2017 ivansim.ru
    Наверх